Category: литература

Правда?

Из детства

Там, за твоей пятиэтажной, в которой живёт уйма людей, фонарей не очень много. Там какие-то деревья, без листьев потому что не лето, черные, потому что вечер. И сначала мало деревьев, а потом кажется больше, хотя точно не видно, там темно. И можно туда пойти, и там глаза привыкнут, и в рассеянном свете от Города можно увидеть черные кусты, и светлый снег на обочинах. А за кустами темень, и кажется ещё деревья, и мусор какой-то, и вроде гаражи, но кто их разберёт... И дорога идёт куда-то в темень, там фонарей уже нет, и можно сделать ещё несколько шагов, чтобы вокруг стало ВОТ ЭТО. И можно обернуться, и увидеть освещенный краешек пятиэтажки, а потом ещё раз осмотреться, кусты эти, деревья черные, и что-то за ними... И бежать оттуда со всех ног, шлепая по грязи и мокрому снегу.

И ведь ты ходил днём по этой дороге, и знаешь, что дальше там котельная, а ещё дальше снова ряды пятиэтажек, и там магазин, в который ты и ходил, и ходишь раз в месяц точно, когда чего-то нет в магазине возле дома. Но ты бежишь назад, шлепая по этой грязи, и черные деревья почти бесшумно качают тонкими черными ветками, и шепчут кажется. И внутри у тебя ужас, и образы всего, чего только можно боятся на этом свете.
Правда?

О личностной (не)прерывности

Очень долго казалось, что есть лишь сейчас.
Но кончается всё в подобающий час.
И однажды в сознанье протёрлась дыра,
А в дыре обнаружилось позавчера.
Это тоже сейчас, но уже не оно.
Что там было, дышало – забылось давно.
Будто выцвевший, треснутый дагеротип.
И с него кто-то очень знакомый глядит.
Что он чувствовал, думал, и видел тогда?
Отчего он ушёл в это позавчера?
Не поверю, пусть даже припомнят друзья,
То что дагеротип - это давешний я.
Мы с ним внешне похожи, как папа и сын.
За картошкой мы ходим в один магазин,
Но как папа и сын мы различны в другом:
Смотрим разные фильмы, о разном поём,
И о разном мечтаем в канун января –
Этот дагеротип и сегодняшний я.
Так что если вдруг спросят совсем невпопад:
Что ты делал, товарищ, три года назад?
Извините, - отвечу, - три года? Давно!
Я тогда ещё не был с собою одно.
Кто-то был там, должно быть, и то-то свершал.
В книге памяти я про него прочитал.

конец 2013 г.
Правда?

Не заходи

Не выходи из комнаты...
(И. Бродский)


Не заходи в контакт,
Не открывай Мозиллу,
Не вываливай в интерсеть
Циклических действий силу.
Не загружай скайп,
И телефон — выключи,
Испытывай кайф
В стенах безмолвных сидючи.
Не запускай почту,
А запусти поплавать
В ванной глубокой ночью
Кораблик. Оставь падать
Скопированным сообщениям
В одинаковые хранилища.
Общение ради общения
Хуже Поганого Идолища.
Не заходи в контакт,
И не просматривай ленту.
Пора разорвать контракт
Не оповестив контрагента.
Выключи телевизор,
Встань, выйди из комнаты.
Кошка идёт по карнизу,
Оба лифта сломаны.
Сядь на шестой троллейбус,
Не говори с кондуктором.
Выйди за знаком «колейность»
У магазина «Продукты».
Пройди между серых панелек,
Мимо шестнадцатой школы,
У бака тебя ждёт велик,
Немножечко раздолбаный.
Он никому не нужен,
Садись и крути педали.
С разгону проедь по луже,
Ты уже близок к морали.
Вот, ты уже подъезжаешь,
Там где конец кварталам,
Разве ты нот не знаешь
Симфонии двух овалов?
Цепь заставляй крутиться,
Вот уже ветер в чёлке...
Что тебе ночью снится?
Мир на конце иголки...
life_good

Оленные чукчи

Далеко-далеко за морем
Иссине-зелёной тайги
За жизнью, за счастьем и горем
Оленные чукчи живут.
Затундренно, забездорожно,
Ещё засибирно почти,
Безвременно, да и безбожно
Оленные чукчи живут.
Оленные чукчи живут.

Олени пасутся в распадке,
Меж каменных древних хребтов
Пасут их оленные чукчи
Чтоб мясом кормить стариков.
Всем стойбищем чтобы кормиться,
От стада и тундры пустой.
Чтоб мясом попотчевать гостя,
Оставшегося на постой.
Так было, и может быть будет.
В далекой немирной стране.
Оленные, тундрые люди
На стылой, прозрачной реке.
В безвременном, гиблом пространстве
Омытом солёной волной;
В огромном незнаемом царстве,
Не взятом царевой рукой.
По кругу кочуют олени,
И солнце по кругу идёт,
Как льдина за льдиной проходит
За годом – ещё один год.

Удивительное дело, захотел написать этот стих, когда прочитал "Чукчей" Богораза, но что-то кроме пары строчек ничего толком не вышло. И вот в один день неожиданно открыл файл с этими набросками, очень быстро написал то, что помещено выше. А через час позвонил Рома, и сообщил, что умер Валериан Александрович Козьмин (он читал у нас курсы "Этнография Сибири" и "Оленеводстводческая культура народов Сибири").
Светлая память этому прекрасному преподавателю, учёному и человеку.
Правда?

Стих про пиктов

Как слышу я охи и вздохи
о том, что несчастливы мы,
так сразу представлю как пикты
свои оставляют холмы.

Им хочется бедным остаться,
но знают, из бед темноты
наутро нагрянут шотландцы,
которым названье — скотты.

Collapse )
Правда?

Бернард Вербер. Империя ангелов.

Бернард Вербер, Империя Ангелов. Вторая книга дилогии "танатонавты", и одно из целой серии произведений о духовной эволюции человека от земной жизни к различным уровням небесной. Надо сказать, заставил меня прочитать эту книжку целый ряд совпадений, начавшийся ещё два года назад, и завершившийся этим февралём, но об этом говорить не стоит. Говорить стоит об "Империи Ангелов", которая довольно неожиданно начинается со смерти главного героя. Всё что происходит с ним дальше - жизнь после смерти, страшный суд, ангельское служение и всё прочее, что автор считает нужным поместить в загробное существование. Вербер, в общем-то, не изобретает ничего нового, а опирается в своих описаниях астральных путешествий, перерождений и мира ангелов на свидетельства медиумов и мистиков, например, сходные представления я встречал у Рамачараки. Описываются перерождения души главного героя, и его приключения в качестве ангела с юмором и довольно захватывающе, но простецкий слог то ли самого писателя, то ли переводчика, а также разные слишком комические обстоятельства (такие как встречи в мире ангелов с разными известными на Земле душами, система подсчёта очков для душ и т.д.) всё таки заставляет рассматривать роман как произведение скорее ироничное, нежели мистическое. Забегая вперёд, скажу что в следующих книгах ("Мы боги") автор уже перешагивает все границы рационального в отношении описания небесного мира и выставляет наше земное существование не более осмысленным чем копошение муравьёв (книга о муравьях, кстати, у Вербера тоже есть). Всё это проявление всеобъемлющего нигилизма, царящего во французском обществе - передовом с точки зрения упадка старушки Европы.
Collapse )
Правда?

Калевала для чайников

Прочитана давно привлекавшая моё внимание книга Павла Крусанова "Калевала", являющаяся доступным и безкупюрным прозаическим пересказом карело-финского героического эпоса. На обложке крупно значится рекламная надпись, что это первый доступный пересказ на русском зяыке, мол прошлые читать было нельзя. Это, конечно, не правда: ещё в самом раннем детстве мама читала мне "детскую Калевалу"- вполне доступную, и в упрёк ей можно было поставить разве что значительные купюры, связанные с особенностями пересказа для детской аудитории. Однако, детские воспоминания почти забылись, поэтический перевод Калевалы на русский язык мне как-то не попадался, поэтому я с радостью приобрёл книгу писателя, уже известного мне по роману Укус ангела.

Collapse )